СОЛНЦЕ, КОТОРОЕ НЕльзя ЗАСЛОНИТЬ

04-12-2025, 15:10 | Общество

Некоторое время я работала на телевидении. Вела выпуск новостей на калмыцком языке. Старалась, кроме перевода информационных сообщений, готовить самостоятельные сюжеты. У меня постепенно накопились вопросы зрителей о состоянии калмыцкого языка, культуры, будущем народа, на которые я недавно попросила ответить писателя Василия Церенова. Часть нашей беседы я предлагаю вниманию читателей «Хальмг үнн»
Виктория Мукабенова

- Однажды я была на вечере, посвященном жизни и творчеству писателя Андрея Джимбиева, который вылился в прекрасный праздник поэзии и музыки. Отрадное впечатление произвели музыканты оркестра Колледжа искусств, исполнившие популярные сочинения Петра Чонкушова, Аркадия Манджиева и монгольского композитора Нацагийн Жанцаннорова. Студенты заразительно читали стихи поэта. Все же творчество Андрея Джимбиева и других писателей ХХ столетия относится к истории литературы, а что сегодня представляет из себя калмыцкая литература? Василий Зулкаевич, вам, наверное, известно мнение читателей о ее современном состоянии?
- В последние годы нередко можно услышать фразу, что с уходом писателей старшего поколения перестала существовать калмыцкая литература. Что говорить, здесь есть проблемы. В ХХ веке писатели входили в литературу целыми поколениями. В какой-то степени подобное положение было обусловлено историческим развитием общества, культурной политикой страны. Главное, их слово было востребовано читательской аудиторией.
Сегодня сложилась иная ситуация. В отсутствие внятной государственной поддержки литература стала уделом отдельных людей, верных призванию и духовным ценностям народа. Заметно поредели читательские ряды. Если раньше книги на калмыцком языке выходили тиражом в 1000 экземпляров, то сегодня обходятся цифрой в 200-300 экземпляров, а то и меньше. Качественно издать книгу или перевести ее на русский язык также стало чрезвычайно сложно.
Но и в этой ситуации, на мой взгляд, у нас есть силы, способные развивать калмыцкую литературу как самостоятельную эстетическую систему, явление культуры. Не буду называть имена, важно другое. Нам нужно срочно думать об авторах будущих поколений, которые без творческого примера и всемерной помощи не смогут обойтись. Трудно представить будущее народа, который не делится с миром художественным видением собственного бытия.
- Я так понимаю, что вы прежде всего говорите об авторах, пишущих на калмыцком языке?
- Именно так. Ведь национальное сознание и культурная традиция народа прежде всего связаны с национальным языком. Санджи Каляев увлеченно рассказывал о слове «аашна», утверждая, что русский перевод (приближаться, подходить близко), не отражает его точного значения. Он сложил песню о влюбленных, в которой имеется строка: «дахад аашна болһлав». В трех словах он сказал о верности и надеждах любви, передал характер взаимоотношений, принятый в поколениях.
В калмыцком оригинале стихотворения Давида Кугультинова «От правды я не отрекался» есть две строки, которые выпали в русском переводе: «хальмг» гихнь олн, «хәәмнь» гихнь цөн. В этих словах кроется едва ли не вся правда о годах ссылки, когда вслед за властным решением многие обвиняли калмыков в измене государству и мало кто сопереживал их трагедии.
- В таком случае, как вы в целом охарактеризуете настоящее состояние калмыцкого этноса?
- Если говорить кратко, калмыки сегодня переживают глубочайший кризис национальной идентичности. Нынешнее состояние калмыцкого языка, которым молодое поколение практически не владеет, лишь наглядная часть процесса. По сути сегодня решается вопрос, останемся ли мы, калмыки, в ближайшей перспективе народом или нет? Сумеем ли сохранить себя как этнос, сберечь собственную государственность, умножить духовные ценности народа, придать импульс развитию национальной культуры? Это не риторические вопросы, а реальность, которая уже вошла в наши дома.
- Скажите, когда же стала складываться эта опасная для нас ситуация? Почему никто не забил тревогу?
- Шестьдесят лет тому назад после одной из речей тогдашнего лидера страны, Никиты Хрущева, о том, что через двадцать лет в стране наступит коммунизм и единение наций, по инициативе первого секретаря Калмыцкого обкома КПСС, поддержанной министерством просвещения, у нас в республике закрыли в школах национальные классы. На уроки родного языка отвели два часа. В девятых и десятых классах калмыцкий вообще не изучали. Раздались голоса, что это решение грозит тяжелыми последствиями, но партийные власти проигнорировали это мнение.
Санджи Каляев и Давид Кугультинов выступили на республиканской конференции с предложением начать изучение буддийской культуры и искусства, обратить внимание на творческое наследие Бааза-багши и Боован Бадмы. Их грубо оборвали. Секретарь обкома партии сказал буквально следующее: об этом не может быть и речи, «общеизвестно, что всякая религия - опиум для народа».
- Дело, наверное, заключается не только в позиции отдельных личностей. Видимо, сказывается совокупность и объективных причин?
- Да, вы правы, хотя ошибка первого секретаря способствовала развитию сегодняшней драмы. Почему мы забываем родной язык? Это общая участь малочисленных народов, усугубленная в нашем случае последствиями ссылки народа. Среди сегодняшних представителей старшего поколения немало тех, которые отрицают национальные ценности. Причины здесь разные. И как следствие, дети и внуки этих людей также не ценят ничего родного. Представьте, у вас во дворе растет дерево, посаженное дедом. Оборвите листья, обрубите ветви, что будет с деревом? Оно начнет засыхать также, как умирает наш язык.
- На ваш взгляд, способна ли школа изменить ситуацию с изучением калмыцкого языка?
- Коренным образом - нет. Об этом наглядно свидетельствует практика последних десятилетий. Сегодня министерством просвещения России определен обязательный перечень школьных предметов, включающий 17 дисциплин. Изучение родного языка, родной литературы и второго иностранного языка возможно, если школа обладает ресурсами и есть желающие ими заниматься. Реальность такова, что нередко родители калмыцких учащихся родным языком для своих детей выбирают русский.
- Их, наверное, можно понять. Учебная нагрузка у школьников неизмеримо выросла, почему родители выступают против дополнительных предметов.
- Понять-то можно, трудно согласиться. Хотелось бы, чтобы наши люди ценили духовное богатство собственного народа. Понимали, какое это прекрасное достояние! Есть такая притча. Мать говорит сыну: Возьми в дорогу хлеба. Сын отвечает: Обойдусь. Мать поправляет его: Хлеб сам себя несет! Так вот, язык и культурное достояние народа - это крылья, возносящие нас в высь.
- Какова роль высших учебных и научных заведений?
- Имеются сложности. В университете впору вводить целевой набор для подготовки специалистов калмыцкого языка и литературы. Пока в КГУ вынуждены привлекать студентов параллельным изучением калмыцкого и других восточных языков, в частности, китайского. Как-то прочитал статью одного преподавателя, опубликованную на калмыцком языке. Ни одного живого слова, калькированный, формальный текст.
Рассказывают, что в Калмыцком научном центре РАН готовят специализированную программу «Национальный корпус калмыцкого языка». Оцифрованы отдельные произведения фольклора и калмыцких писателей. Сайт запущен в тестовом режиме, работа далека от завершения.
- Видимо, на общую ситуацию негативно влияет отсутствие качественных изданий на калмыцком языке?
- Несомненно. К слову, лучший калмыцкий прозаик - Нимгир Манджиев, самая поэтичная речь у Санджи Каляева, мастер драматургических коллизий - Баатр Басангов. Теперь вспомните, когда в последний раз у нас выходили их книги? Десятилетия назад. Зато цитируют автора, который сам не написал ни слова на калмыцком языке.
Семен Липкин рассказывал, что в 1930-е годы эпос «Джангар» пользовался в народе огромной известностью. Сегодня - ситуация иная. Читаю, автор, позиционирующая себя как доктор наук, броско замечает, что словарь эпоса составляет всего две тысячи слов. Дело не в количестве слов. Ведь именно в эпосе сформулированы идеалы прекрасного и нравственные законы народа: беречь родную страну, ценить красоту, быть бесстрашными перед лицом врага, сохранять верность слову и дружбе. Мы же не бережем ресурсы, ни духовные, ни физические. Где же тогда черпать силы?
- Вообще есть ли смысл, как говорил герой известного фильма, в этих дедушкиных традициях и бабушкиных обрядах?
- В основе обычаев лежит опыт сотен поколений. Важно понять смысл, таящийся под покровом веков. Вы знаете, что раньше калмыки в быту и ритуальных случаях движение всегда начинали по ходу солнца. Почему? Так человек теряет меньше энергии. И наши предки поняли это в древности.
Или другой случай. Женщина в прежние годы не переходила дорогу мужчине. У женщины биополе активнее, чем у мужчин. Перейдя дорогу, она могла расстроить действия мужчины.
После смерти человека мы поминаем его на сорок девятый день. Дело в том, что к этому сроку разрушается эманация человека, сохранявшаяся в этом мире. В основе многих обычаев лежат физические законы, а не абстрактные понятия.
- Почему же в таком случае мы так мало популяризуем национальные ценности, не рассказываем о значении тех или иных обычаев?
- Все зависит от цели, которую ставим перед собою. За эти десятилетия сместились ценности, мы заметно растеряли интеллектуальный потенциал, профессиональный уровень работников иных учреждений оставляет желать лучшего. Нередко актуальные задачи дня подменяются административными мероприятиями, которые не дают действенных результатов.
При реализации необдуманного административного решения мы лишились книжного издательства, нет собственной типографии. Еще недавно, в нулевые годы, в читальных залах республиканской и районных библиотек можно было встретить десятки людей, интересующихся книжными новинками и газетными публикациями. С уходом этих поколений залы опустели. И мало что делается для привлечения широкого круга читателей. В результате теряется смысл назначения и деятельности самого учреждения.
- Сохраняется ли в обществе хотя бы малейший интерес к родному миру?
- Еще какой! В этом году нас посетили две группы туристов из Синьцзяна. Наши соплеменники, не будучи артистами или певцами, дали два концерта. Оба раза залы не смогли вместить желающих послушать живую интонацию речи, волнующие мелодии и народные песни. И было что послушать. Поэт Чимән Эрнцә помнит название волжского урочища, где в XVIII столетии жил его далекий предок.
Десятки молодых людей заняты поисками родословных корней, обращаются в архивы, расспрашивают старожилов. Девушка разыскивает место гибели брата своего деда, в украинском селе, где он погиб в 1943 году, нет братской могилы. Ясность могла бы внести поездка на Украину, но в сегодняшних условиях она невозможна. Нельзя не разделить искренние переживания этой девушки.
- Но какой-то выход из этой затянувшейся ситуации должен быть?
- Конечно. В Элисте и районных центрах нужно создать сеть учебных центров по адаптированному изучению калмыцкого языка. Разработка программы, издание пособий не займет много времени. Нужно двигаться вперед, пусть и в пошаговом режиме. Решением именно этой задачи и должен заниматься Центр изучения калмыцкого языка.
Беспомощность, которую наше общество проявляет в отношении родного языка, нетерпима. Важно понять, судьба языка и народа зависит от каждого из нас, от нашей внутренней устремленности, готовности помочь себе и другим, как говорят, здесь и сейчас.
Сто лет назад калмыцкий язык выглядел как неприступная скала. И вот скала дала трещины, рушится на наших глазах, может превратиться в песок. Что делать? Нам подает пример герой стихов Бориса Слуцкого:
Но верен я строительной программе...
Прижат к стене, вися на волоске,
я строю на плывущем под ногами,
на уходящем из-под ног песке.
Выигрывает всегда тот, кто не сдается.
По телевидению крутят рекламу «Газпрома», в которой молодая учительница и вслед за нею дети (как светлы их лица!) повторяют строки поэта Анджи Тачиева: калмыцкий язык - солнце, которое нельзя заслонить! Обмануть ожидания этих и других детей было бы непростительной ошибкой.

Видео