«Камни - это корни облаков…»

10-10-2026, 10:55 | Общество

Замысел этой статьи возник в прогулках по Венеции. Я набрела на улицу, которая вся была оклеена плакатами, извещающими о выставке Альберто Джакометти. А так как это был любимый художник моего друга, скульптора, графика и эссеиста Степана Ботиева и он много рассказывал о его творчестве, я начала внимательно рассматривать афишу. Жаль, но выставка уже закрылась. Вот бы обрадовался Степан, если бы я попала на нее.
Дай-ка, думаю, привезу ему плакат. Стала аккуратно снимать один из них, но находились они высоко, не под мой рост. Гулявший с собачкой мужчина неожиданно начал помогать, приговаривая: «Джакометти, Джакометти, беллисимо, белла синьора…». Польщенная, пыталась ему сказать на чистейшем русском, что в далекой России, у нас в Калмыкии, живет мой друг, влюбленный в творчество Джакометти. Я ни слова не поняла из его ответа, но была согласна с ним в том, что тот, кто хоть раз видел одну из скульптур Джакометти, плоть которых – само время, безостановочно бегущее вперед, тот сразу распознает его руку. То же стремление к поиску неуловимого совершенства можно найти в скульптурах и графике Степана Ботиева.
...Мы часто беседовали, особенно в последние годы. Говорили об искусстве Италии… Степан боготворил Микеланджело за разносторонность гения… Знал его сонеты наизусть… Любил читать их вслух… Всегда подчеркивал , что они посвящены римской аристократке Виттории Колонна, с которой гений дружил на протяжении долгих лет… Осознавал, что творчество неистового итальянца - это альфа и омега на пути познания непостижимого - Человека.
Степан Кимович был очень образованным человеком, много читал, цитировал, помнил факты, истории. Хорошо знал и любил «старых» итальянцев. Сожалел, что строгие лица святых и невинные глаза мадонн, списанные с простых спутниц художников, как ни жаль, пригасило безжалостное время. Считал, что именно старая живопись составляет естественную ткань повседневной жизни итальянцев. Восхищался: расписано и заполнено все пространство стен, потолков, куполов - вся Италия единое полотно.
Там, в далекой Венеции, мне невольно припомнился апрельский день 1996-го. Мы с оператором Борисом Пюрвеевым ехали в командировку в Малые Дербеты. Проезжая мимо высокого холма, что у самого поселка, решили заехать к Велимиру. Буквально несколько дней назад я была в Астрахани, и журналистка местной газеты Нина Куликова, у которой мы с телеоператором Николаем Дукмановым и Степаном Ботиевым были в гостях, сказала мне, что мечтает увидеть памятник Велимиру Хлебникову, созданный Степаном. Гостеприимная коллега была большая ценительница искусства: стены ее квартиры от пола до потолка завешаны картинами и заставлены книгами по искусству. Ее мечта и восторг стали понятны после того, как я увидела, как нашего художника Ботиева принимали в Астраханской государственной картинной галерее. На открытии его выставки (1997), посвященной Хлебникову собрался весь цвет интеллигенции края. Мне неудобно оттого, что я, живущая в Калмыкии, не видела эту работу.
Апрель выдался холодным в тот год и ветреным. Мы поднялись на высокий холм. Казалось, Велимир стоит под этим вечным небом один во всей Вселенной. И стоит ему поднять руки - он схватит низкие влажные тучи, что нес над его головой ветер. Неприкаянный, угловатый, он смело подставлял себя колючему ветру. Степан слепил его идущим, необоримым…
Я время от времени просматриваю эти кадры. Борисом они были сняты без адреса, просто потому, что хотелось оставить на видео этот день. Там мне раскрылось творческое кредо художника. Скульптура поэта - это представление Ботиева о том месте, в котором мы сегодня живем в географическом понятии, и осознании духовного родства и единения с Великой степью.
Ботиев - уроженец Цаган-Нура. Он, как никто другой, чувствовал хлебниковский мир бездомья, когда степь, ее дороги, птицы, травы, звезды и облака - спутники человека в его земных странствиях. Степан Ботиев настолько точно и органично вписал скульптуру Велимира в калмыцкую степь, что ее интеллектуальный масштаб заставил издателей выносить его узнаваемый силуэт на обложку книг. Непокорный и как бы сотканный из тумана силуэт Велимира читается как символ странного и мятежного серебряного века русской поэзии. Памятник Хлебникову в Малых Дербетах принес Степану Ботиеву международное признание и серебряную медаль Российской академии художеств. Когда в честь юбилея Академии была устроена выставка в Манеже, на нее именное приглашение получил и калмыцкий скульптор Степан Ботиев.
Мастер маленьких эссе, Степан любил поразмышлять об искусстве и его назначении, о том, какими дорогами художники идут к людям. Среди древних мшистых камней венецианских палаццо я вспомнила наш разговор. Степан говорил мне, что любит камень и работу с ним: «Как-то я прочитал у японского поэта такую строчку: «Камни - это корни облаков». У Велимира есть слова, созвучные этим: «Я раньше жил, до этих дней, в степи, ковыльной, средь камней…» Камни для нас символ вечности, незыблемости, стойкости. А облака, что плывут по небу? У них есть сердце, раз их корни камни. Велимир мне всегда представляется человеком, похожим на облако, но вынужденным жить на земле. Таким я его и рисую. Меня всегда поражает, что Велимира Хлебникова считают сегодня чудаком. Но давайте вспомним эпоху, в которой он жил, людей, что окружали его, ту атмосферу всеобщей свободы и поисков пути для России западниками и славянофилами. А создание новых богов и боготворчество великих умов того времени? Велимир был просто один из них. Рожденный в наших степях, он дух свободы пространств и мысли пронес сквозь все свое творчество. А еще он был математик, и это тоже нельзя забывать, он считал, что все сущее можно выразить через стройную магию чисел.
«Сегодня снова я пойду
Туда, на жизнь, на торг, на рынок,
И войско песен поведу
С прибоем рынка в поединок!».
Степан Ботиев не просто проник в творчество Велимира Хлебникова, он познал целую эпоху русской культуры, которая получила название «серебряный век».
Японцы, изучающие творчество поэта, каждый раз приглашали Ботиева на свои семинары. Дважды он посетил Японию в 2016 и 2017 годах. Прилетал в 1995 году в Калмыкию и гостил в домике-земляночке Степана в Троицком профессор, ректор университета иностранных языков Икуо Камеяма. Университет находится в городе Нара, под Токио.
Степан Ботиев (записано с его слов): «Икуо Камеяма известный на нашей планете профессор филологии. Один из ведущих специалистов по русской филологии, написавший солидный фолиант о поэте Велимире. Интересно, что в саду у профессора стоят мои отлитые в металле скульптуры Хлебникова… Он мне говорит: я каждое утро здороваюсь с ними. Он не только купил их у меня, но и провез через все границы… Почти полшара земного… Следующая наша встреча была через 20 лет . В 2016 году, в день рождения Велимира. В Японии его празднуют поклонники поэта: студенты, педагоги кафедры русской словесности. Профессор вспоминал, как в Троицком по вечерам мы сидели у костра, глядя в черный Космос неба, медленно с наслаждением попивая крепкий калмыцкий чай с борцоками… Он говорил: мол, это роскошь, которую невозможно позволить себе в Японии».
И еще: «Я не мог поверить своим глазам: он наслаждался всем тем, что для нас повседневная жизнь… А как Икуо-сэнсэй смотрел всю дорогу до Цаган-Нура на наши пустынные пейзажи… Я был тогда молод, многого не понимал… Восторг сэнсэя воспринимал как вежливость воспитанного человека. Точно знаю сейчас: в прошлой жизни он жил в Великой степи, кочевал на скрипучей арбе и спал под нашим звездным небом… В первый же вечер профессор сказал мне: «Степан, это небо выше, чем у нас, оно бездонное. Мы все уйдем когда-то туда. Я верю в это…» Я его называл сэнсэй… Мы угощали его самой простой нашей пищей: махан, джомба, борцоки. Их подавала моя мама. Он искупался в озере Цаган-Нур. Удивился тому, какая чистая вода в нем. Я перевел название - белая, чистая вода…
Тогда он заметил: «Был на Канарах, там такая грязная вода».
Поехали в Цаган-Аман: профессор хотел увидеть великую русскую реку Волгу. Купался, ел с удовольствием рыбу, икру… Вспомнил, что у Хлебникова 7-8 поэм о Волге. А потом поехали в Астрахань на открытие музея Хлебникова. Сэнсэй сказал мне, думаю, свою сокровенную мысль: «Моя судьба - Россия…» Очень скромный человек, сдержанный.
А еще он сказал: «Степан, я считаю, что кетченеровские чабаны живут более счастливо, чем люди, живущие в центре Токио. Жизнь мимо них проносится, как в окне скоростного поезда….» Я часто вспоминаю эти слова… Сегодня я точно знаю : он тогда уже осознавал, что цивилизация – это тупик для человека… Давая ему комфорт, она отнимает у него самое главное – душу.
А теперь представьте, какое количество поэтов жило на земле в обозримую нами эпоху, и среди всего этого сонма стихотворцев именно нашего Велимира почитают, изучают и считают поэтом будущего… где-то там, в Японии!
В 2016 году, через 20 лет, мы встретились в городе Макухари близ Токио на конференции. Профессор пригласил меня, представил студентам. Я привез свои работы, и в рамках семинара была организованна выставка моей графики. Профессор написал монографию «Воскрешенный Хлебников», провел планетарную конференцию в Макухари, близ Токио, по изучению русской литературы и изобразительного искусства ХХ века. Дважды по приглашению ученого совета университета я летал в далекую Японию. Был в восторге - я встретил там студентов и молодых ученых, изучающих наследие Хлебникова и его современников… Нас разделяют пространства – четверть земного шара! Но как нам забыть друг друга! Мы заняты одним – объясняем людям третьего тысячелетия творчество «короля времени», как себя называл Велимир Хлебников.
Ректор университета Икуо Камеяма награжден российским орденом Дружбы народов. Дмитрий Медведев в Кремле вручил ему награду. Профессор, к слову, один из переводчиков на японский язык Достоевского, чьи сочинения издают в Японии миллионными тиражами… Горжусь тем, что у него дома есть мои графические работы…»
Из Японии Степан Ботиев возвращался окрыленным. Он любил повторять: «Все подчиняется извечным законам гармонии…»
Как-то он написал мне на полях рукописи: «А вспомни графика Бориса Данильченко. Его работы «Джомба», «Эжа», «Зая-Пандита, «Сайгаки»», «Арлтан Ангуляев» - они заполняют лучшие стороны нашей жизни. Борис Данильченко! Когда начала развиваться станковая графика, он стал первым графиком республики, продолжая лучшие традиции советской графики, таких корифеев как Владимир Фаворский, Лев Бруни и Петр Митурич. Его графические образы стали собирательными, ключевыми для развития изобразительного искусства Калмыкии. Лет 15 назад в Элисте прошла выставка его работ, совершенно великолепная, жаль, не было каталога. Хорошо, что искусствовед Иван Григорьевич Ковалев издал каталог его работ и биографию. Графика Данильченко сообщает и передает нам непосредственное очарование степи и жизни ее обитателей, взывая к нашей фантазии и сердцу. Мощь искусства именно в его убедительности… Новое поколение почти ничего не знает о нем и его истоках. Надо вернуть работы Данильченко в постоянную экспозицию, без них невозможно понять пути развития калмыцкой живописи и графики…»
Степан Ботиев умел слушать. Дружил с корифеями Санджи Каляевым, Константином Эрендженовым, Кимом Ольдаевым, историками, хотя был значительно моложе их. Как-то сказал: «Мы вчера с художниками что-то заспорили о калмыцкой живописи и все-таки сошлись во мнении: первый среди первых Ким Ольдаев, колорист и баталист от бога. Сходи и посмотри на картину «1812 год. Калмыцкий полк»: как он передал дух народа…»
Сегодня, когда Мастера год как нет с нами, стало абсолютно понятно, что его графические работы и скульптура - это вместилище, где хранится светлая душа поэта Велимира. Его неприкаянное сердце как на ладони в работах Степана Ботиева. Его непонятое творчество постиг он через черную пентаграмму туши и трагическое сопротивление камня.

Гюльфери АККОЧКАРОВА,
член Союза журналистов России

Видео