Калмыцкий костюм во времени и пространстве

03-02-2026, 15:30 | Общество

Русское географическое общество, основанное в 1845 году, заняло видное место в научной и общественной жизни страны. Оно объединяло наиболее передовых и образованных людей России. Благодаря их усилиям идея создания большого этнографического музея народов России стала воплощаться в жизнь. Первым серьезным шагом в ее реализации стала Всероссийская этнографическая выставка, проходившая с апреля по июнь 1867 года в главном выставочном зале Москвы – Манеже. За два месяца работы выставку посетили 83 тысячи человек: жители столицы и ее гости узнавали свою страну. Она была организована учеными, объединившимися вокруг Императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете (ОЛЕАЭ). Их научные практики и научный язык, с помощью которых удалось добиться визуального оформления национального многообразия империи, по мнению Н. Найта, установили достаточно узкие рамки для выражения идеологии национального доминирования, утвердившейся ко времени Александра III.

Преобладающими на выставке были материалы, характеризующие традиционную одежду народов России и зарубежных славян. Говоря о ее экспозиционном решении, следует отметить применение специальных платформ, на которых размещались главные экспонаты – 291 манекен, для изготовления которых были привлечены видные российские скульпторы и художники того времени. Разделенные почти на 60 национальных и региональных групп, манекены были одеты в подлинные национальные костюмы. Одна из фигур была облачена в великолепный калмыцкий женский ансамбль «терлг и цегдг». Это был дар наследника-цесаревича Александра Александровича (будущего императора Александра III). Он получил его от калмыков Большедербетовского улуса Ставропольской губернии, когда по пути из столицы в Крым в 1863 году заехал в Калмыцкую степь. Также были представлены мужской и женский костюмы донских калмыков. Для второго раздела выставки, где демонстрировались предметы быта, модели построек, были доставлены три калмыцкие юрты, одна из которых была подарена «багшой донских калмыков» Джембо Гонджиновым. Центральное место в этой экспозиции занимала обстановочная сцена чаепития буддийского священнослужителя-манекена в традиционной одежде, расположенного в окружении подлинных предметов быта. Для более детального ознакомления в этом разделе было представлено 1,5 тысячи фотоизображений, запечатлевших культуру 44 народов и этнических групп, включая калмыков.
После окончания работы выставки этнографические коллекции стали составной частью Московского публичного (Румянцевского и Дашковского) музея. После 1917 года фонды музея были переведены в Музей народов СССР в Москве, а с 1948 года хранятся в Российском этнографическом музее (РЭМ) в Санкт-Петербурге (до 1992 года – Государственный музей этнографии народов СССР).
Рубеж XIX-XX веков был временем расцвета просветительской деятельности. Наиболее наглядной и доступной ее формой было выставочное дело. 24 ноября 1902 года в Таврическом дворце Санкт-Петербурга состоялось открытие первой грандиозной Международной выставки исторических и современных костюмов и их принадлежностей. Как сообщалось в правилах выставки, целью было ознакомить общество с историческим ходом изменения одежды. Кроме России, на ней были представлены экспонаты из многих европейских государств, стран Нового Света, Ближнего и Дальнего Востока, Индокитая. Выставка была разделена на две части: промышленную (витрины с готовым платьем, мылом, духами, ювелирными изделиями) и историко-этнографическую. Витрины промышленного характера мало чем отличались от обыкновенных магазинных витрин, поскольку представляли те страны, где была развита индустрия моды. Корреспондент, освещавший эту выставку, делает парадоксальный вывод: «Всего более бесцветною оказалась на выставке Франция, и именно потому, что она экспонирует исключительно продукты своих современных фабрик и производств. Сильно грешат этим Австрия и Германия, а также и Россия». Наряду с признанными французскими фирмами П. Пуаре, Редферн, сестер Калло и другими с успехом участвовала в этой выставке и мастерская Н.П. Ламановой (1861-1941), знаменитого модельера, одной из создательниц русского варианта стиля «ар нуво» в одежде. «Впрочем, – продолжает автор статьи, – русский отдел на выставке имеет зато многое множество чисто этнографического, крайне интересного материала…»
Наиболее полно Россия была представлена именно в историческом разделе. На ней экспонировались образцы одежды русского Севера (Архангельская, Олонецкая, Новгородская, Вологодская губернии), Петербургской и Московской губерний. Юг России представляли традиционные костюмы кавказских народностей и астраханских калмыков. Для этого потребовалось немало усилий главного попечителя калмыцкого народа М.И. Овечкина и улусных чиновников. Охотно откликнулись нойоны, зайсанги, представители духовенства, зажиточные обыватели. Перед отправкой в Петербург эта коллекция была выставлена для обозрения в Астрахани, в доме Управления калмыцким народом (УКН) на Облупинской площади.
Международная выставка костюмов в Таврическом дворце пользовалась огромным успехом. Известный мастер Карл Булла выполнил целую серию фотографий, которые публиковались в самом популярном в начале века журнале «Нива». Первый отчет с выставки открывает его панорамное фото, на котором запечатлена жанровая сцена из быта калмыков: богатое семейство принимает у себя почетного гостя – гелюнга. В подлинной калмыцкой кибитке, представленной наполовину, в разрезе, расположены пять манекенов. Хозяин кибитки «одет в праздничный наряд, шелковый жилет, обшитый позументом. Брюки шведской материи (чертовой кожи). Сапоги козловые, калмыцкой работы. Пояс серебряный, с калмыцким ножом. Шапка с куньей опушкой и красной кистью на верху. В руках держит кувшин деревянный для чая, украшенный серебром», – описывается в каталоге УКН. Он и гелюнг в желтом шелковом халате сидят посредине кибитки. Слева – манекен хозяйки кибитки в праздничном наряде. Она занята приготовлением «арьки». В розовом платье, украшенном вышивкой, в шапке, украшениях и красных сапогах. Подле матери стоит их дочь, девочка лет 7-8, в шелковом халате. У входа стоит гецуль в красном канаусовом [шелковая ткань невысокого сорта] одеянии. Обстановка кибитки воспроизведена с поразительной точностью. В северной, парадной ее части виден буддийский алтарь, составленный из предметов, предоставленных багшой Малодербетовского улуса Бааза Менкеджуевым. На левой половине находится кровать хозяина, покрытая кошмами и ковром; над ней развешаны ружья. В женской части кибитки размещена различная домашняя утварь: от кадки для приготовления молочных продуктов до ножниц для стрижки овец. На правой половине зритель видит предметы, относящиеся к сугубо мужским занятиям: волосяной аркан, седло калмыцкое, недоуздок верблюжий, потник – полный седельный набор для верблюда. По научно обоснованному мнению этнографа Э.П. Бакаевой, отсчет сторон ведется исходя из позиции «лицом к двери», при ориентировании жилища на юг. Все вещи в кибитке, как отмечено в каталоге выставки, чисто калмыцкой работы. На имя астраханского губернатора было отправлено письмо о том, что управляющий Русским музеем императора Александра III великий князь Георгий Михайлович при обзоре выставки весьма заинтересовался прекрасной коллекцией предметов быта астраханских калмыков.
Калмыцкая одежда была представлена довольно широко. Костюмы были размещены на манекенах, а также развешаны в кибитке. Коллекция мужской одежды выделялась социальным разнообразием: от костюмов богача, гелюнга, простолюдина до уникальной одежды неводного промыслового рабочего, изготовленной из кожи. О том, насколько важна знаковая функция калмыцкого традиционного костюма, его семиотический статус, свидетельствует то, что на выставке отдельно демонстрировались определенные образцы вышивки: на рукава, для терлика, для цегдыка; 10 образцов разных цветов материи для пошива одежды; образцы выделки цветных галунов. К примеру, разрезы, края рукавов и другие детали костюма отделывались вышивкой или тканью контрастного цвета, имевшими значение оберегов. Вещественные экспонаты были дополнены 30 фотографиями калмыцких костюмов, вывешенными в двух рамах. Эта экспозиция вызывала большой интерес у посетителей. Именно она упоминалась в первую очередь, когда речь заходила о выставке костюмов в Таврическом дворце. После ее закрытия калмыцкая коллекция поступила в Дашковский музей. После 1917 года фонды музея были переведены в Музей народов СССР в Москве, а с 1948 года хранятся в РЭМ в Санкт-Петербурге.
При формировании калмыцкой коллекции оказалось, что костюмов XVIII – начала XIX веков не сохранилось совсем, вследствие чего не было возможности представить калмыцкую одежду сквозь призму ее исторического развития. Однако существуют письменные и иллюстративные материалы, в которых зафиксирована одежда народов России предшествующих времен. В архивах и библиотеках Дании, Швеции, Нидерландов хранятся «путешественные записки» иностранцев, побывавших в Сибири во второй половине XVII века. Страны Северной Европы и Нидерланды, переживавшие экономический расцвет, стремились к расширению торговых отношений с Россией. Открытия русских землепроходцев значительно изменили географические представления европейцев. Сибирь стала рассматриваться ими как транзитная территория для выхода на «китайский торг». Их, естественно, интересовало, кто населяет эти земли издревле или пришел туда совсем недавно, как калмыки. Автор «Описания путешествия в Сибирь», некий немецкий офицер, прибывший туда в 1666 году, особенно подробно останавливается на «калмыках» – джунгарских, или ойратских воинах, представлявших в этот период грозную военную силу. «О наружности калмыков [можно сказать], – пишет он, – что они – крепкие, коренастые люди с большими головами, которые они гладко выбривают до самой макушки, на самом темени часть волос остается в виде правильного кружка; эти волосы они заплетают в черные как смоль косы, свисающие сзади… Их женщины очень красивы лицом, носят также в ушах большие серебряные кольца с большими красными кораллами, еще большие, чем мужчины, на головах [у них] густые длинные волосы, заплетенные в две косы, свисающие с обеих сторон на груди». Далее он характеризует их домашний и общественный быт, воинское искусство, религиозные воззрения, элементы одежды.
Эти сведения, а также множества других авторов легли в основу объемного компилятивного сочинения голландского ученого Н. Витсена «Северная и Восточная Тартария», вышедшего в Амстердаме. Рисунок под условным названием «Жители Тартарии», опубликованный в книге Витсена, является первым известным изображением калмыка (на рисунке). В 2010 году амстердамским издательством Pegasus было предпринято дополненное издание труда Витсена 1705 года. Книга вышла на русском языке ограниченным тиражом и предназначалась для российских библиотек и специалистов. Со времени Петра I территория России стала объектом интенсивных исследований, реализованных созданной им Академией наук. В 1768-1774 годах русским правительством было инициировано грандиозное мероприятие по комплексному научному изучению территории Российской империи несколькими отрядами так называемых «физических» экспедиций. Хотя на первом плане при этом были естественно-научные задачи, их сотрудники проделали огромную работу по описанию народов империи и сбору этнографического материала. Ученые «путешественники отправлялись в экспедицию натуралистами, а возвращались этнографами». Один из отрядов возглавлял шведский путешественник и натуралист И.П. Фальк. В связи с болезнью и смертью Фалька руководство было передано его помощнику И.Г. Георги. Его четырехтомный труд «Описание всех в Российском государстве обитающих народов…» вышел на немецком и русском языках в Санкт-Петербурге в 1776-1780 годах. Книга проиллюстрирована очень подробными и точными гравюрами, выполненными Христофором Ротом, а после его смерти – Д. Шлеппером, с рисунков, сделанных собственноручно Георги и с рисунков и фигур Кунсткамеры. Труд И.Г. Георги не был результатом исключительно авторских изысканий – в нем обобщены исследования (включая полевые) его коллег по Академии наук. Предприняв систематизацию этнографических данных, он поднялся на новую ступень народоведения. В своем труде Георги описал 80 народов России, создав, по определению известного антрополога А.В. Головнева, «этнопортрет империи». Описание калмыков, сопровожденное иллюстрациями, содержится в четвертой части книги. Текстовые сведения об их костюмах, нравах, образе жизни наполнены красочными характеристиками, этнографически выразительны. Характеризуя быт знатных калмыков, Георги отмечает, что они «одеваются получше, оправляют сабли серебром и проч., а особливо любят они, чтоб было около них много слуг». В отличие от простолюдинов у них среди домашней утвари бывает оловянная, серебряная и фарфоровая посуда. У калмыков, по наблюдениям Георги, женский пол содержится весьма хорошо и в обхождении очень смел: «Калмыки – наилучшие всадники, да и женщины, как бабы, так и девки, бегаются на лошадях взапуски с мужчинами об заклад». Романтикой веет от его описания перекочевок: «Калмыки обыкновенно всем улусом вдруг переменяют свое кочевье, смотря по тому, как где корм для скота оскудевает, и перекочевывают в год от десяти до пятьнадесяти [15] раз… Шествия их имеют вид величественный древних Патриархов. Прекрасныя их стада, идучи тихо, пасутся; мужчины бегаются на лошадях около оных и представляют собою вид вооруженных и сражающихся пастухов; верблюды и волы несут на себе домашния клади; жены и дети едут верхом в наилучшем платьи и на отборных лошадях, причем девки поют песни».
Через три года, в 1783 году, в Париже вышла двухтомная «История народов, подвластных России» П.-Ш. Левека. Эта книга является дополнением и своеобразным продолжением его многотомной «Российской истории», предшествовавшей знаменитому труду Н.М. Карамзина. Вооруженный передовыми идеями французского просветительства, используя труды российских ученых, автор представил европейскому читателю собирательный образ многонациональной страны. В 2016 году книга Левека была переведена на русский язык. В научном редактировании и комментировании раздела о калмыках оказал помощь доктор философских наук Б.А. Бичеев. О значении этого издания, подготовленного уфимскими и екатеринбургскими учеными, наиболее сущностно высказался академик В.А. Тишков: «Многие материалы знаменитых академических экспедиций далеко не все еще переведены на русский язык, что лишает отечественных читателей интереснейших и ценнейших этнографических сведений, которые уже канули в лету и недоступны полевому изучению».
Главным источником труда П.-Ш. Левека является «Описание…» И.Г. Георги. Сплошной, не разделенный на параграфы текст Георги П.-Ш. Левек радикально переработал. Каждый этнографический очерк он разбил на «главы», которые соответствуют определенной схеме описания того или иного народа. Эта структура в целом совпадает со схемами инструкций, выдававшихся реальным экспедициям. В свое время, в 1740 году, Г.Ф. Миллер подготовил программу сбора этнографического материала из 923 пунктов, уделив особое внимание одежде. Ввиду систематизированного изложения материала в труде П.-Ш. Левека мы исходили из его описания калмыцкой одежды XVIII столетия, представленного в главе IV – «Об их одеянии»: «Одеяние богатых мужчин состоит из напоминающей халат рубахи до пояса и из двух-трех бумажных или шелковых доходящих до колен сорочек с узкими рукавами; сии одеяния застегиваются на груди небольшими пуговицами и затягиваются на поясе ремнем.
Поверх всего этого надевают очень широкое платье, спускающееся до лодыжек, с длинными рукавами, широкими в верхней части и суживающимися к запястью. Иногда это платье носят свободно, иногда перетягивают ремнем.
Широкие портки калмыков изготовлены из бумажной и шелковой ткани или материи, частично они закрывают обувь. Убогие носят только кожаные портки, и их одеяние круглый год состоит из грубого овечьего тулупа, который зимой надевают шерстью вовнутрь. Рубах и сорочек у них не бывает…
Головные уборы обычно изготавливаются из желтого сукна и оканчиваются хохолком из красного шелка или хотя бы большой кистью того же цвета…
Женское одеяние мало разнится от мужского. Это такие же портки, закрывающая шею и застегивающаяся на груди рубаха; однако верхнее платье более длинное, чем мужское, рукава уже, ткань тоньше и легче, а отделка отличается щегольством. Верхнее платье представляет собой длинный шелковый камзол без воротника и рукавов, часто украшенный золотом, серебром и цветной вышивкой. Его не подпоясывают, впереди он застегивается, а сзади собирается в крупные складки. Зимой они носят длинную и легкую шубу; просто наброшенная на плечи, она больше служит украшением, чем защитой от холода…
У самых богатых [обувь] из красного сафьяна… Женщины и девки украшают свои головные уборы вышивкой, носят серьги и румянят щеки красной краской, которую приобретают у иноземных купцов. В остальном девки одеваются по-мужски и отличаются от сильного пола только длиной волос, элегантностью головных уборов и легкостью тканей».
Мы не могли обойти вниманием те места в главе «Об их пище», где опровергаются некоторые стереотипы: «Степи также поставляют на их столы большое количество питательных кореньев и нежных стеблей: таковы корни похожей на репу скорцонеры (сладкокорня), обладающего приятнейшим вкусом луковичного кервеля, козлобородника, и достигающего в этих краях толщины, неведомой в наших краях, стрелолиста обыкновенного, тростника, который выкапывают кабаны на болотах, дымянки луковичной и дикого тюльпана, употребляемого в сыром виде и находимого ими замечательным на вкус». Стрелолист обыкновенный (sagittaria vulgaris) в изобилии растет по берегам Волги, из него делали муку, напоминающую ржаную.
«Многократно отмечалось, что они привязывают к своему седлу кусок конского мяса, выдерживают его таким образом некоторое время, а потом едят безо всякой обработки. Это ошибочное мнение весьма распространено и постоянно воспроизводится; на самом деле калмыки никогда не употребляли сырое мясо. Да, кусок свежего мяса всегда висит над ленчиком их седла, и они варят его на привалах. Когда у них наблюдается избыток мяса, они разрезают его на тончайшие ленточки, засушивают их на воздухе или над дымом слабенького огня и припасают на крайний случай».
В 1803 году в Лондоне братья Сильвестр и Эдвард Хардинги издали альбом гравюр с изображением костюмов народов Российской империи, включающий 72 раскрашенные гравюры. В собрании Отдела истории русской культуры Государственного Эрмитажа хранятся 56 гравюр из этого издания, снабженные описанием на английском языке. Гравюры поступили в Эрмитаж в 2005 году. Среди них имеются и гравюры с изображением монгольских народов, в частности, калмычки с дочерью, а также шаманки. Прообразом этих гравюр явились гравированные работы Х. Рота из «Описания…» И.Г. Георги.
В исследовании Д.Б. Гедеевой о калмыцкой одежде XVIII века подтверждается архивными материалами того периода, что основной верхней зимней одеждой служила различная по покрою и использованному материалу меховая одежда. Она шилась в основном из овчины. Участник Отечественной войны 1812 года донской калмык Шарап Габунов (родом из 1-й сотни Среднего улуса, называемой Чоносовской, также Таранниковской) вспоминал об отступлении Наполеона из Москвы (октябрь-декабрь 1812 года): «Зима рано пришла, но нам было тепло: куртки овчинныя [яргак]… Паранцуз все мерзил: у ево шубы нема, каптан [кафтан] холодный – господский сукно!».
В разгар войны 1812 года в Париже вышли два тома красочного альбома «Народы России, или Описание нравов, обычаев и костюмов различных национальностей Российской империи». Издание было осуществлено баварским посланником при русском дворе К. Рехбергом, известным собирателем акварелей и рисунков на русские темы. Создателем 96 цветных иллюстраций к альбому был Е.М. Корнеев. Талантливый выпускник Петербургской Академии художеств, приверженец классического искусства, он идеализировал фигуры персонажей, изображая их на античный манер, в живописных позах. Гравюра «Калмыцкая девка» – из их числа. Она застыла в станковой позе, позволяя зрителю рассматривать ее причудливый костюм.
В данном издании Корнеев обобщил не только свой собственный эмпирический опыт (он много путешествовал), но и опыты других рисовальщиков народного быта. Так, калмык воспроизведен с гравюр Ж.Б. де ла Траверса «Калмыцкий лагерь», «Соколиная охота». В некоторые рисунки Корнеев ввел свой автопортрет для участия в изображенной сцене. В гравюре «Внутренность калмыцкой юрты» фигура художника как бы выступает в роли «интервьюера», выражая позитивный «взгляд изнутри». Экземпляр парижского альбома «Народы России» хранится в собрании Государственного музея им. А.С. Пушкина.
В 1861 году к тысячелетию российской государственности было подготовлено новое, исключительное по информативности и красоте издание «Этнографическое описание народов России», «венчающее», по оценке современного исследователя, «развитие этнографического жанра в отечественном искусстве». Оно было выполнено под руководством ученого и общественного деятеля, активного члена РГО Густава Паули на основе самых свежих данных, какими располагала наука того времени. Из сопровождавших издание 62 цветных иллюстраций 30 были подготовлены Карлом Гуном, одним из лучших мастеров отечественной книжной графики второй половины 1850-х – начала 1860-х годов. Одна из них – «Калмычка. Калмык» – была выполнена им по оригинальным рисункам и костюмам из собрания Императорского Русского географического общества (Литография Тюрвангера. Хромолитография Лемерсье. Париж). Гун был опытным художником-этнографом. Фигуры калмыцкой семейной пары, их лица, позы и жесты грациозны и выразительны, костюмы, аксессуары выполнены с документальной точностью.
В запасниках Государственной Третьяковской галереи хранится альбом в кожаном переплете с серебряной застежкой «Виды и типы калмыков Большедербетовского улуса Ставропольской губернии. 15 июля 1914 г.», содержащий 21 фотографию. Он поступил вместе с другими фотодокументами в 1932 году из Александровского дворца – последнего дома семьи императора Николая II в Царском Селе. Этот альбом – подношение царевичу Алексею от ставропольских калмыков – является ценным этнографическим документом.
Визуальные образы калмыков, представленные в рассмотренных выше иллюстративных публикациях, дают возможность проследить эволюцию национальной одежды со времен миграции их предков-ойратов из глубин Азии на запад, пространства между Доном и Волгой. Если исходить из деления одежды, прежде всего, на поясную и плечевую, то для ойратов была характерна наплечная распашная одежда без плечевого шва, свободного покроя. Глубокий запах левой полы на правую обеспечивал тепло для нагрудной части тела, что было немаловажным при длительной верховой езде. Она была прямоспинной, то есть не отрезной по талии (об этом свидетельствуют рисунки Витсена и Палласа). Согласно искусствоведческим и эстетическим исследованиям С.Г. Батыревой, экспонируемые на выставках 1867 и 1902 годов образцы калмыцкого народного костюма, датируемые XIX веком, являют результат «кросскультурного диалога традиций, принесенных из Центральной Азии, под влиянием декора одежды тюркоязычных кочевников, горских и земледельческих народов юга России».


Августа ДЖАЛАЕВА,
Галина ЦАПНИК

Видео